Эта сказка пришла необычно... мой друг - Владимир Маслий подарил мне идею и велел написать сказку... Сказка долго не приходила, и тогда он сам написал басню в стихах, но его птицы не смогли взлететь поменявшись крыльями... Мои же полетели, чего в сказках не бывает... и принесли совсем другие образы и мысли.
Эта сказка для Вас, мой вдумчивый читатель...
Сказка о
воробье и альбатросе
Всем моим странствующим друзьям посвящается.
Это было давным-давно, так давно, что эту историю уже
не помнят ни рыночная площадь с ее лоточками и яркими вывесками, ни красные
черепичные крыши домов маленького приморского городка, ни тесанный камень
мостовой. Слишком много водных потоков пробежало по их ребристым спинам,
сглаживая память…
Помнило только дерево, у деревьев есть корни,
и потому их память труднее стереть временем, ветрами и дождями.
Дерево было
старое и жило прямо на площади, в большом глиняном кувшине. Да, да дерево
выросло прямо в кувшине, висящем на больших почерневших цепях, качающихся то в
такт холодному потоку слетающему с гор, то теплому, дующему с моря. Дерево
прожило уже не одну добрую сотню лет,
много повидало на своем веку и
скопило много историй в своем глиняном кувшине. Дерево любило рассказывать
истории, а я оказалась единственным слушателем на всей базарной площади, может
потому что базарной, а может, потому, что мы разучились слушать деревья…
А эта история
начиналась так…
Однажды на
базарной площади встретились альбатрос и воробей… да, да, не красные туфельки
молодой молочницы и черные ботинки
усатого пекаря, не тяжелые пузатые корзинки с помидорами и легкие плетенки с
цветами, да – альбатрос и воробей.
Воробей как
всегда весело прыгал по зализанным бокам мостовой, разыскивая вчерашние хлебные
крохи, а альбатрос? Альбатрос впервые залетел в это приморское городишко. Он,
вообще, не любил места, где дикие скалы терялись за черепичными крышами, где шумит
не морской прибой, а людской пестрый поток. Но диких берегов становилось все
меньше и меньше, да и еще ветер, именно ветер направил нашего усталого
путешественника к берегу. Альбатрос уселся на самую высокую башню над городской
площадью, сложил крылья и стал
внимательно всматриваться в шумную жизнь, которая неспешно текла внизу…
Птиц рядом не было. Альбатрос вначале не
признал в пушистом прыгающем комочке птицу. Но воробей чирикнул, расправил
крылышки и порхнул вверх на самый краешек черепичной крыши. Он не испугался
альбатроса, да и что ему пугаться, когда ему – воробью каждый день приходилось
уворачиваться от тяжелых груженых
повозок и даже вырываться из лап городских котов. Воробьиное любопытство
победило страх:
-Здравствуйте,
уважаемый, с какими ветрами большие гости на наши черепичные крыши? – воробей
на самом деле робел перед такой большой
птицей, он никогда не видел таких больших, он только слышал от старого мудрого
ворона, что их называют странствующими альбатросами и живут они за южными морями.
-Странствуете?
- Странствую.
Вот и ваши края меня забросил сильный южный ветер.
-Не желаете
отведать вчерашних хлебных крошек?- весело зачирикал воробей, указывая на камни
рыночной площади.
-Да, я устал и
голоден, но спускаться на камни мостовой с моими трех метровыми крыльями... это
не по мне.
Воробей на
минуточку притих, подпрыгнул поближе и тихонечко чирикнул:
-А у меня есть
волшебное зернышко. Если его проглотить, любое желание исполнится... но оно у
меня одно, значит и желание у нас должно быть одним. Хотите отдохнуть,
покушать, превращайтесь в воробья и сколько угодно прыгайте за хлебными
крошками, а я на время, конечно,
превращусь в альбатроса и полетаю над морем.
-На время
говоришь... А, давай! Доставай свое зернышко! - крутнул головой альбатрос,-
посмотрим чем живут приморские городки вроде вашего.
Воробей
недоверчиво посмотрел на большую птицу, но все же достал из под черепицы
блестящее на солнце волшебное зернышко...
Раз-два-три и …
и альбатрос превратился в маленького пушистого воробья, а воробей несмело
потянул к небу большие белые крылья.
Что было дальше
? Дерево не спешило рассказывать, может потому что само не видело, а только слышало от морских птиц, как воробей,
страшно гордый своей находчивостью, гордый приобретением новых трех метровых
крыльев, отправил себя в самый центр бурлящего синего моря. Как сжималась
его воробьиная душа от первого же
серьезного порыва ветра, как крылья не слушались, не держали, не резали ветер.
И он начал попросту пищать, роняя слова налево и направо... но море было
равнодушным к его писку и все катило и катило на встречу холодные спины синих
волн.
Птица совсем
выбилась из сил и верно погибла бы среди бушующих волн, если бы не увидела
маяк. Да, да маяк- крепкий луч разрезал серое небо над бесконечными кипящими
волнами, манил и притягивал к себе. Альбатрос, с душей воробья, понял что это
его последняя надежда и устремился на этот свет, ожидая найти твердую опору и
укрытие от пронизывающего ветра.
Маяк был стар.
Стоял на острове широко расставив ноги, сложенные из толстого камня, покрытого
мхом и лишайником, стоял и упирался в небо седой головою. Маяк светил, светил,
светил...
-Зачем ты
светишь?- спросил любопытный альбатрос-воробей, спрятавшийся от ветра за
каменный выступ, - зачем ты светишь, ведь на море нет ни одного корабля? Зачем,
когда есть точная техника, да, и так все моряки знают эти берега?
Маяк долго не
отвечал. Он только щурил свой желтый глаз, и светил... светил куда-то в даль,
туда, где живут облака... А потом улыбнулся и тихонько сказал:
-Я маяк. Маяки
не должны бегать по острову, чтобы спасти корабль. Маяки стоят и светят... и
этот свет рождает надежду, надежду и силу, что все будет хорошо... Ты же ко мне
долетел?
-Я ? Я
воробей-альбатрос? Вы готовы светить даже для малых, выбившихся из сил птиц? Стоять
на ветру и холоде, в дожде и тумане не опуская голову и светить? Да я забыл, Вы
же каменный. Но откуда свет?
- Я люблю этот
мир. Знаю каждый камушек у моих ног, каждую травинку, странствующие птицы
гнездятся на моих плечах, серые облака расчесывают мои седые волосы... я просто
люблю этот мир, и во мне рождается свет, много света, и я просто свечу. Свечу,
даже если на море нет ни одного корабля...
А как же наш
альбатрос, который превратился в воробья и остался на базарной площади?
Он никак не мог приловчиться
уворачиваться от грохочущих повозок, ему было трудно добывать себе хлебные
крохи, потому что другие воробьи, шумные и нахальные оттеснили его в самый угол
базарной площади, где крох было мало, зато здесь жили легкие плетенные корзины
полные цветов. А зачем воробьям цветы?
Альбатрос никогда прежде не видел цветов.
Нежные розовые лепестки колыхались на ветру и напоминали ему море, море на
восходе, когда волны окрашиваются в теплые цвета и, кажется, из самой глубины
поднимается солнце.
Как он любил эти утренние лучи, он летел и
растворялся в этом свете. Он мог так лететь,
парить до самого позднего вечера,
пока не поймает его теплый надежный свет старого маяка и не позовет его к своим
берегам. Море цветов, свет маяка и утреннее солнце — суть одного света.
- Мне стоило
превратиться в воробья, чтобы рассмотреть мое море поближе...
Пришло время...
Дерево говорит, что оно точно видело, альбатрос и воробей встретились вновь на
базарной площади, и альбатрос вновь стал альбатросом, а воробей — воробьем. И
каждый из них решил, что нет ничего лучше для альбатроса, чем море и
странствия, а базарная площадь — уж точно для воробья.
Но вот что
странно, мне иногда встречаются люди, да люди,- шумело дерево, как будто
требуя от меня, чтобы я это
хорошенько запомнила- люди, с душой странствующего альбатроса!
Они стоят здесь, на базарной площади, и пристально
смотрят на запекшуюся на солнце кромку синего моря, и мне чудится, стоит ветру
дунуть посильнее, они взмахнут крыльями,
оторвутся от земли и отправятся в странствие... То ли в поисках себя, то ли на
встречу с маяком, живущем где-то на краю земли.
